Гость особняка: интервью с Mon Roi в тронном зале
Кто такие Mon Roi, почему «Мон Рой», как им достался особняк и чего ждать от «Ты моё солнце» и «Маскарада» - спросили у самих ребят.
Дорога к особняку петляет между старых лип, и я уже думаю, что свернул не туда, когда из-за деревьев слышу барабаны. Иду на звук. Ворота открывает сам Эдвард: ребята репетируют, а он вышел меня встретить. Первым делом он протягивает мне бумагу о неразглашении: где стоит особняк, я не напишу никогда. Подписываю не глядя, мне уже слишком любопытно.
Музыка стихает, и вся четвёрка собирается на кухне. Демьян молча разливает чай, Крэш таскает печенье прямо из-под его руки. Мы долго болтаем без диктофона, по-свойски, и Эдвард между делом проговаривается о песне, которой ещё никто не слышал. Об этом чуть позже.
Потом меня ведут в тронный зал. Свечи, красный бархат, золотые львы у трона. Крэш первым делом садится за барабаны и выдаёт короткую дробь, пока Эдвард не бросает на него взгляд. Эдвард садится на трон так, будто это обычный стул, Крэш устраивается на подлокотнике, Стэфан остаётся у окна с гитарой, Демьян отходит к камину, не снимая баса с плеча.
Начнём с простого. Кто такие Mon Roi? Представьтесь тем, кто видит вас впервые.
Крэш (смеётся): Mon Roi - это то, что мы хотим слышать от милых дам. «М-м, мой король».
Эдвард: Как гласит девиз нашей группы, у каждого сердца свой король. Честно скажу, в этом месте чувствовать себя кем-то, кроме короля, невозможно. Ты сам это почувствуешь, если задержишься. Так что всё зависит от того, насколько долгим будет интервью.
Все смеются.
Mon Roi по-французски «мой король», «мон руа». А вы говорите «Мон Рой». Почему?
Эдвард: Да простят нас французы. Мы действительно пренебрегли правилами французского: смысл взяли, а звучание - будто это читается по-английски. Такие уж мы разбойники, правила не для нас. Пардоньте, французы!
Смеются.
Эдвард: Но мы вас очень любим.
Это ваш дом. Как он тебе достался и как здесь оказались остальные?
Эдвард: Мне достался этот дом, потому что мой отец не захотел сменить морской бриз на суровый климат России. Мой прапрадед был архитектором, и этот дом был одним из его проектов. Дом давно пустовал. По завещанию он переходил моему отцу, а при его отказе - мне. Мне стукнуло двадцать, и мне зачитали это завещание.
Сначала я посмеялся и сказал: «Да ну нафиг». Казалось, это какая-то сказка с подвохом. Где это вообще? Тебе будто дарят коробку с подарком, а там только указания, куда и как идти, а самого подарка в коробке нет. Я, честно говоря, не сразу осознал. А потом подумал: а что я теряю? Посмотрим.
И я влюбился в эти стены, хоть они были не в очень хорошем состоянии. Какая-то мрачная часть моей души почувствовала здесь силу. Я подумал: это крутое место, чтобы играть нашу музыку. Мои друзья остались там, где солнце, и я предложил им прочувствовать другое лето, не такое, к какому они привыкли. Если в душе рок, ты принимаешь любую авантюру. Так и вышло.
Конечно, для ребят это оказалось каторгой: мы реставрировали дом, а отдыхали за музыкой. Честно говоря, стены дрожали и сыпались, но это только ускорило наш ремонт.
Демьян, вы несколько лет приводили особняк в порядок. Что было труднее всего?
Демьян: Труднее всего, наверное, было играть две роли. Днём ты чернорабочий, который выносит мусор тоннами, а потом возвращаешься в комнаты, которые уже приведены в порядок, и чувствуешь себя графом.
Скупо улыбается.
Кстати, о графах. У тебя в профиле написано: «Потомственный граф, но не кичусь этим». Это правда?
Эдвард: Это я виноват. Как-то сказал ему, что он ведёт себя как потомственный граф.
Крэш: А я добавил: «И не кичится этим».
Демьян: Мне понравилось. Пусть будет.
Крэш, говорят, от вашей музыки дрожат стены. Как бы ты объяснил, что такое эмо-кор, человеку, который его ни разу не слышал?
Крэш: Если мы сейчас начнём играть, слова будут не нужны. От этой музыки ты начинаешь чувствовать ритм своего сердца. От шёпота дрожат ноги, от крика замираешь, и душу будто переворачивает. Но ты, наверное, всё-таки её не поймёшь. Наши истории всё-таки для девочек, которые читают женские романы и хотят почувствовать себя их героинями. Вот здесь, нашей музыкой, мы и вершим переворот в её душе.
Подмигивает.
Крэш: По крайней мере, очень надеюсь, что нам удаётся проникнуть в её душу очень глубоко.
Смеются все.
Стэфан, ты в разговоре молчишь дольше всех. Что за тебя говорит гитара?
Стэфан: Я, может, и молчу, но очень хорошо слушаю. Да, гитара - это продолжение меня, и она очень точно может говорить за меня, и соло, и в команде. Мне близки покой, тишина и эмоциональный эмо-кор, который мы играем. Я могу быть разным.
Крэш: Ага, тихий. Ты видел, как он розы в саду обрезает? Секатор в руке, взгляд маньяка. Я бы с ним в сад ночью не пошёл.
Эдвард, твой девиз «Я пью эту жизнь большими глотками» - это ещё и первая песня группы. О чём она?
Эдвард: Да, это так. Правда, это спойлер: песня с этим девизом ещё не вышла, а я тебе уже за чаем проболтался. Что ж, скажу, что её выход рассчитан на после Нового года. Если хорошо поплывём.
Подмигивает.
Эдвард: Эту фразу, конечно, можно понять по-разному. Я не прочь выпить вина в хорошей компании, но она больше про то, как я люблю жизнь и принимаю её всем своим существом. Как, например, эта авантюра с домом. Я беру от жизни всё, что она мне даёт, и обычно это очень опьяняет.
Дебютный сингл называется «Я всё разрешаю». Что именно вы разрешаете?
Крэш (смеётся): О, лучше не спрашивай!
Эдвард: Ну, я же пью эту жизнь большими глотками и позволяю себе всё, что хочу. Мне кажется, многим не хватает этого чувства, этого разрешения. Сами себе они признаться не могут, поэтому я взял ответственность на себя и сделал это за них. Поставил печать. Но, как правильно сказал Крэш, мы поём для девочек. Потому что любим их.
Крэш: Очень любим.
Стэфан: И это взаимно. Судя по личке.
Эдвард: Мы играем и заигрываем. Нас на всех не хватит, но мысли о нас мы позволяем. Если это кого-то сделает счастливее, значит, шалость удалась.
Крэш, в каждом клипе у вас новые роли: графы, слуги, поклонники. Кто их раздаёт? И какая роль тебе досталась обиднее всего?
Крэш: Мне всегда обидно, когда в сценарии мало поцелуев. Кто пишет нам сценарии - секретная информация.
Подмигивает.
Крэш: Но все идеи проходят через нас. Сначала читаем: «Ну не-е-ет». А потом: «А в этом образе я буду хорош». Моргнёшь - и уже слышишь «камера, мотор». Вообще я не в обиде. А моя самая главная роль, спойлер, - в «Маскараде». Но я тебе ничего не говорил. Потом сам посмотришь и поймёшь. А может, даже зайдёшь в мою библиотеку. Тебе же есть 18?
Демьян, в «Голове в облаках» ты безупречный муж певицы. Легко было такого играть?
Демьян: Хм.
Смущённо улыбается.
Демьян: Без супружеского долга. Вообще, там была интересная история, и я долго думал, как поступил бы на его месте. В клип это всё не уместить, подробнее будет в библиотеке у Крэша. А по клипу главное вот что: мой герой так любит свою диву, что готов на всё, лишь бы она была счастлива. Конечно, в компании красивой девушки находиться приятно, и хорошие манеры проявляются сами собой. Немного жаль, что она предпочла мне Эдварда, но вы посмотрите на него! Я её не осуждаю: у нашего Эдварда есть всё, чтобы покорить женское сердце. Например, свой особняк.
Смеются.
Эдвард, дреды, татуировки и сюртуки прошлых веков. Откуда такая смесь?
Эдвард: Хороший вопрос. Отвечу за всех: мы не готовы меняться под обстоятельства, даже если надо отправиться в прошлое, в какой-нибудь 1870 год. Мы такие, какие есть. Да, мы приоденемся, потому что нам самим нравятся костюмированные фильмы. Но дреды - нет, они со мной всегда. Если кому-то они не по душе, ну извиняй, я такой.
Смотрит на Стэфана.
Эдвард: Стэфан, мой дредастый брат, думаю, того же мнения. Хотя в «Ты моё солнце» он расплёлся.
Стэфан: Это было минутное помешательство, я потом всё быстро исправил. Один клип без дредов - это не потеря себя.
Эдвард: Крэш, а что по твоим тату?
Крэш: А что с ними не так? Что они постоянно меняются? Да, потому что это смесь родных тату и переводных, для образа. Меня не смущает граф с татуировками. А тебя?
Стэфан, 2 октября выходит «Ты моё солнце». Чего ждать слушателям?
Стэфан: Чего ждать? Очередного путешествия по женским романам. Это история, в которой, возможно, оказывалась каждая. Она вся такая яркая и нравится всем. Но тот, кто нравится ей, хоть и увлечён ею, выбирает не её. Кто не бывал на её месте? Мы объяснились за всех парней. Скажу своими словами: «Дорогая, милая, ты супер, яркая звезда, солнце. Ты вызываешь во мне бурю эмоций и желаний, я хочу видеть тебя, смотреть на тебя. Но я не смогу выбрать тебя, потому что не могу разлюбить другую».
Крэш: Короче, «ты классная, но нет». Все через это проходили. С обеих сторон.
Крэш, а следом «Маскарад». Говорят, это твой клип?
Крэш: Да, я и сам это сказал. Я чувствовал себя второстепенным героем, и тут мне прилетела эта роль. Что ж, она моя, она про меня. Но не без иронии.
Демьян, на Хэллоуин обещают «Вино или кровь». Насколько будет темно?
Демьян: Настолько темно, насколько каждый себе позволит.
Какой у вас обычный день в особняке?
Крэш: Ну, не как у королей. Всё сами, своими руками. С утра до ночи.
Демьян: «С утра» - это сильно сказано. Твой день начинается в час дня.
Эдвард: И просыпается он не один.
Крэш: Ну ты меня тоже не убеждай, что по ночам у тебя уроки вокала и певицы учатся брать высокие ноты.
Все ржут.
Стэфан: А кто из нас без греха.
Эдвард: Ну как. Четыре холостых короля без придворных.
Крэш: Зато и без свидетелей.
Стэфан: Ох, тяжело. Но лучше всех готовит Демьян, мы случайно открыли в нём этот талант.
Демьян, а как молчаливый басист оказался лучшим поваром особняка?
Демьян: По сценарию «Я всё разрешаю» я был поваром. Приносят костюм: колпак, передник, штаны и пиджак с перьями, причём на голое тело. Я спрашиваю: это точно для меня? Надел и стоял как ощипанный петух. Все ржали. Я начал всё это снимать, а мне говорят: не торопись, снимать будешь дальше, по сценарию. Чувствовал себя стриптизёром. Ещё надо было обмазаться мукой и облизать палец. И всё это дублями. Я не мог сосредоточиться, мне было не по себе: по ту сторону камеры стоят мужики, а я пальцы облизываю. А Крэш ещё изображал, что без ума от меня.
Крэш: Ну ты был хорош, кто тут устоит. У меня чуть маршрут не перестроился.
Все ржут.
Эдвард: Облизывать палец в сценарии не было. Мы его убедили, что так написано. Но дубль вышел хороший, поэтому оставили.
Демьян: Видишь, с чем мне приходится сталкиваться. В такой обстановке невозможно собраться, а уж тем более испечь хлеб. Но хлеб вышел неплохим, и теперь мне приходится печь его постоянно. А потом кухня стала моей территорией, и понеслась душа в рай. Хоть книгу рецептов пиши.
Эдвард, кто в группе главный?
Эдвард: Мы все. Когда мне в голову приходит песня, мы её обсуждаем, каждый её прочувствует, и дальше оно как-то идёт само: музыка, слова, образы.
Демьян: Главный тот, кого пускают на кухню. Пока это только я.
В интернете спорят, какие вы на самом деле. Что скажете?
Крэш: Недавно был проездом в Петербурге. Хотел посмотреть город, натянул капюшон, чтобы не узнали. Зашёл в кофейню в центре, взял кофе с собой. Девочка, стоявшая за мной, постучала меня по плечу и сказала: «Ты нереальный». Так что капюшон не помог. Теперь я цитирую её и с лёгкостью говорю: «Мы нереальные».
Смеются.
Эдвард: Мы такие, какими нас хотят видеть. И мы разрешаем думать о себе всё что угодно.
И последнее: одна фраза тем, кто сейчас это читает.
Крэш: Приглашаю себя в твои фантазии.
Смеются.
Эдвард: Любишь красивые истории о любви и хочешь почувствовать себя их героиней? Приглашаем.
Демьян: Любишь, чтобы музыка и ласкала, и будоражила кровь? Оставайся с нами.
Стэфан: Наша музыка - это наша жизнь. Позволь её себе, и она станет частью твоей. Обижать не будем. Но и принадлежать только тебе не обещаем.
Эдвард (выкрикивает): Но мы поставили печать на любые мысли о нас!
Я уже закрываю блокнот, когда Эдвард кивает Крэшу: «Ну что, раз уж гость дошёл, сыграем ему?» И они играют «Большими глотками» - ту самую песню, которая, по словам Эдварда, выйдет только после Нового года. Прямо здесь, в тронном зале, для одного слушателя. Я кручу в голове припев всю обратную дорогу. Лучшего бонуса к интервью и не придумаешь.
Эдвард провожает меня до ворот. Пока я иду к машине, за спиной снова начинаются барабаны. Никто их не торопит и никто не ждёт: они просто играют дальше, для себя, в своём особняке, по своим правилам.